Сегодня российский гречишный виски интересен, скорее, не сам по себе, а как символ того, что отечественный виски выходит из тени иностранных образцов и начинает искать собственный путь. В этом смысле гречиха может оказаться не просто альтернативным сырьем, а элементом национального стиля — тем более что речь идет уже не о концепции, а о промышленном запуске. Главный редактор ABOUTWINE online Максим ВАСИЛЕНКО в конце прошлой недели побывал в Санкт-Петербурге на запуске розлива первого в России гречишного виски под маркой «Крутояр». Он увидел этот проект не просто как новый релиз, но и как практическую попытку перевести разговор о национальной идентичности российского виски из теории в производственную плоскость.

Читайте нас также: Дзен, Telegram, Новости

***

Наша январская поездка в Буденновск на винокурню «Крутояр», которая входит в группу компаний LADOGA, задумывалась как вполне конкретный технологический сюжет. Там запускали классическое производство висковых дистиллятов на медных перегонных кубах, и именно этому был посвящен мой материал о «долгом» русском виски. Но чем дольше шел разговор на месте, тем яснее становилось: за производственной темой проступает другая, гораздо более широкая: не только как делать виски в России, но и каким он вообще может быть наш виски, если речь идет не об адаптации чужой модели, а о попытке создания собственного стиля.

На круглом столе, который прошел в рамках визита, эта тема звучала достаточно настойчиво. Речь шла уже не просто о мощности, выдержке, типах кубов или сырьевой себестоимости. Разговор сместился в сторону куда более сложного вопроса: существует ли у российского виски шанс на собственную интонацию — не рекламную, не декларативную, а вкусовую, технологическую, культурную. Довольно быстро в центре этой дискуссии оказался гречишный виски — не как экзотическая новинка и не как повод для эффектного заголовка, а как вполне серьезная кандидатура на роль стилевого маркера.

Пока категория российского виски только складывается, она почти неизбежно сосредоточена на базовых вещах: оборудовании, сырье, дистиллятах, инвестициях, логистике, экономике производства. Но когда этот фундамент начинает обретать устойчивость, возникает следующая потребность — понять, чем отечественный продукт может отличаться от уже существующих мировых образцов: не слоганом и не этикеткой, а самим устройством напитка — вкусом, сырьем, технологией и идеей.

Среди наиболее очевидных претендентов на роль стилевого основания в Буденновске назывались рожь и гречиха. С рожью все более или менее понятно: у нее есть ясная международная традиция — прежде всего американская и канадская, — и проработанная технология. В случае с гречихой разговор почти сразу уходит в пространство культурных ассоциаций — гастрономических, бытовых, интонационно русских. И, возможно, именно поэтому интерес к гречихе оказался заметно острее, чем просто как к еще одному, нетипичному, виду сырья.

Уже в середине марта дискуссия получила вполне конкретное продолжение: LADOGA объявила о запуске массового розлива первого в России гречишного виски «Крутояр». Первый тираж заявлен на уровне 100 тысяч бутылок, а до конца 2026 года компания рассчитывает выпустить около 100 тысяч декалитров продукта. На фоне недавних споров это выглядит особенно показательно: идея, которая еще совсем недавно звучала как предмет экспертного обсуждения, начала оформляться в производственный план.

Гречишный виски как отказ от игры в догонялки

Чтобы понять значение этого шага, важно посмотреть на него не как на единичный релиз, а как на часть более широкого движения внутри всей категории. В 2025 году в России было произведено 2,16 млн декалитров вискового дистиллята — на 48% больше, чем годом ранее. Выпуск зернового дистиллята вырос в 4,3 раза и достиг 1,2 млн декалитров. При этом розлив готового виски увеличился значительно скромнее — всего на 2,53%, до 5,3 млн декалитров. За этими цифрами читается важный сдвиг: рынок все активнее вкладывается не только в готовый продукт и его коммерческую оболочку, но и в собственную дистилляционную базу. Категория начинает укрепляться снизу — на уровне сырья, перегонки и производственной инфраструктуры.

Первый этап модернизации винокурни потребовал 500 млн рублей, а позднее совокупные вложения в проект публично оценивались уже более чем в 1 млрд рублей. По итогам 2025 года Первая русская винокурня «Крутояр» выпустила около 1,09 млн декалитров висковых дистиллятов — примерно половину общероссийского объема в этой категории. А когда с нестандартным сырьем работает не маленькая ремесленная площадка, а крупное производство с развитой инфраструктурой и длинной инвестиционной логикой, сам характер эксперимента становится иным.

Именно поэтому гречишный виски здесь выглядит не курьезом и не декоративным отклонением от традиций. Если бы такой продукт появился в формате ограниченной крафтовой микропартии, его можно было бы считать любопытным, но локальным опытом. Но в случае с LADOGA ситуация иная.

Сырье, вкус и культурный код

Сама идея гречишного виски легко производит впечатление уже на уровне образа, который считывается почти мгновенно и не нуждается в дополнительных пояснениях. Но важно, что за этим образом стоит вполне реальная сырьевая база. По итогам 2025 года валовой сбор гречихи в России составил 926 тысяч тонн — что меньше, чем в 2024 году, когда урожай превышал 1,2 млн тонн, но речь все равно идет о существенном объеме.

С технологической точки зрения, работа с гречихой заметно отличается от работы с другими, привычными для виски культурами. Гречиха не предполагает простого переноса схем, привычных для ячменя, ржи или кукурузы, а диктует свою технологическую логику. Эффективность брожения, способы высвобождения крахмала, формирование летучих соединений, выход спирта — все это требует отдельной настройки.

И именно в этом проявляется двойственность такого продукта. С одной стороны, нестандартное сырье усложняет задачу — технологически, коммерчески, логистически. Оно хуже вписывается в логику массовой категории, где ценятся предсказуемость и стабильность. С другой стороны, именно эта сложность и делает продукт содержательно интересным. Гречишный виски труднее подать как еще одну вариацию на знакомую тему — но гораздо легче как напиток с отчетливым происхождением, со своим семантическим, территориальным и гастрономическим кодом. Гречиха  не просто дает другой вкусовой рисунок, но и придает продукту некую историю.

LADOGA рассматривает зерно как часть более длинной модели. Компания уже заявляла, что изучает возможность покупки или аренды 500—1000 га пашни в Ставропольском и Краснодарском краях для выращивания кукурузы, ржи и гречихи. А значит, у компании есть желание управлять не только дистилляцией и выдержкой, то есть конечными этапами производства, но и выстраивать полный производственный цикл — «от колоса до бокала».

При этом сама тема гречихи в российском виски остается развивающейся и с нормативной точки зрения. Действующий ГОСТ Р 70225-2023 называет среди сырья кукурузу, пшеницу, рожь, ячмень и тритикале, но одновременно допускает использование для российского виски зерновых дистиллятов по ГОСТ 33723 — а этот стандарт, в свою очередь, предусматривает, помимо базовых культур, и другие виды зернового сырья по действующим нормативным документам. Иными словами, рынок находится в точке, где технология, законодательство и сам язык описания категории продолжают складываться одновременно.

Первые среди равных

Разумеется, Россия здесь не первопроходец. У гречишного виски уже есть своя, пусть и небольшая, международная история. Самый известный и в известном смысле канонический пример — бретонский Eddu от Distillerie des Menhirs. История этой марки началась не с виски, а с семейной дистиллерии. Сначала там работали с яблоками, производя поммо и ламбиг. А в конце 1990-х бывший преподаватель математики Ги Ле ЛЭ занялся тем, что тогда выглядело почти авантюрой: попыткой создать виски из гречихи. После нескольких лет экспериментов появился Eddu Silver — релиз, который и сегодня остается главным международным ориентиром для этой редкой категории.

Для Бретани, где гречиха столь же привычна, как и в России, такой шаг не был случайностью. Поэтому Eddu с самого начала воспринимался не только как технологическая новинка, но и как глубоко местный продукт. Позднее у Menhirs появились и другие версии — например, Eddu Grey Rock, в котором гречишный дистиллят соединен с ячменным, и Eddu Brocéliande, где к идее локального сырья добавилась еще и работа с местным дубом из леса Броселианд. На этом примере хорошо видно главное: в мировой практике гречиха интересна не сама по себе, как экзотическое зерно, а как способ связать виски с конкретной территорией, местной гастрономией и региональным мифом.

Есть и другой бретонский пример — Naguelann, марка, появившаяся в 2010-х годах и с самого начала выстроенная на пересечении виски, локального сырья и бретонской идентичности. В ее линейке появился Ed Unan — релиз на основе 100% blé noir, то есть гречихи, выдержанный в небольших бочках разного происхождения.

Американский опыт устроен иначе. Там гречиха не стала частью устойчивого территориального кода, как в Бретани, а чаще появлялась как часть крафтовых экспериментов. Один из заметных примеров — Catskill Distilling Company в штате Нью-Йорк с ее Buckwheat Spirit, позднее известным как Otay Buckwheat. В американском случае такие релизы скорее демонстрировали любопытство к необычному сырью, чем закладывали самостоятельную традицию.

Именно на этом фоне российская история приобретает особый смысл. Мы не первые, кто делает гречишный виски. Но для России гречиха — это не просто альтернативное сырье и не только способ выделиться внутри редкой ниши: это растение, очень глубоко связанное с культурным кодом, бытовой памятью и гастрономической интонацией, которая здесь считывается как своя. Поэтому в российском контексте гречишный виски может означать больше, чем просто еще один нестандартный релиз.

Гречишный виски: массовый продукт или нишевая история?

Гречишный виски вряд ли станет массовой категорией в привычном понимании — но, возможно, именно в этом и заключается его реальная ценность. Его задача — не стать центром рынка, а превратиться в узнаваемый символ, работать не на максимальный объем, а на выразительность и узнаваемость. Для категории, которая долго существовала прежде всего как адаптация уже сложившихся мировых моделей, это может оказаться важнее, чем еще один корректный, но безликий релиз.

Именно поэтому запуск массового розлива гречишного виски выглядит сегодня более значимым событием, чем просто вывод на рынок нового продукта. По сути, это проверка самой идеи — может ли редкое и нестандартное сырье стать одним из инструментов формирования национального стиля. Окончательного ответа на этот вопрос рынок, конечно, пока не дал, но сам факт появления производственной практики говорит о многом — и прежде всего о том, что российский виски все заметнее входит в стадию самоопределения.

Максим ВАСИЛЕНКО

ФОТО: ГК LADOGA